Эту власть мы не избирали, она нас не представляет!
С нами 7888
  • Рига и Рижский район: 5779
  • Курземе: 452
  • Земгале: 323
  • Латгале: 572
  • Видземе: 412
23.09.2013
Владимир Шилин
Депутат Парламента непредставленных

Почему нужен именно музей неграждан?

Не являясь специалистом в области музейного дела и формальных правил его организации, о которых неоднократно говорилось на портале КН, я исходил из чисто практических, личных соображений, зная изнутри о жизни, быте и привычках тех самых неграждан, на базе памяти которых, как я представляю, и должна строиться экспозиция музея.

Поэтому прежде, чем ответить на вопрос заголовка, попробую прояснить, что такое типовой негражданин. А поскольку я являюсь типичным, правда, возможно, более въедливым представителем неграждан и их поколения, то попытаюсь описать особенности, привычки и менталитет этой категории лиц.

Итак, типичный негражданин — это человек старше пятидесяти лет. Таких среди этой категории людей свыше 80%.

Многие люди старшей возрастной группы оказались в Латвии из числа детей русских, украинцев и белорусов, угнанных фашистами на принудительные работы в Германию и Латвию. Другие вынуждены были мигрировать в Латвию из Псковской области и Белоруссии в результате того, что их жилища целыми деревнями были сожжены, зачастую вместе с людьми. Хотя по плану фашистов полицейские батальоны, включая и латышские, должны были оставить безжизненную полосу вдоль границы шириной 40 км, но из-за партизан и их сопротивления им удалось сделать безжизненным пространство шириной только 15 км. Но и этого оказалось достаточно, чтобы сразу после войны в Латвию из числа погорельцев, спрятавшихся от облав в лесу, подалось около 100-150 тыс. жителей этого региона. Ведь хутора и деревни Латвии, за редким исключением, никто не разрушал и не сжигал, тем более с людьми. Людские потери Латвии за годы войны составили примерно 300 тыс. человек. Из них около 150 тысяч эмигрировали на Запад, опасаясь вполне предсказуемого будущего в Латвийской ССР.

Восстановление хозяйства требовало рабочих рук, и волна первых русских и белорусских погорельцев фактически спасла положение. Тем более что Латвия лишилась наиболее активной и трудоспособной части своего населения, молодых и среднего возраста мужчин.

Чтобы вы не думали, что перекачка рабочей силы из других регионов России была для самой России безболезненной, приведу пример с Псковской областью (по площади равной Латвии). До ВОВ на ее территории, в существующих ныне границах, проживало 2,7 млн человек, в Латвии — 1,9 млн. Вместо того чтобы восстанавливать эту область, стали восстанавливать регион, где разрушения были значительно меньшими. И вот 1989 год: Псковская область — 865 тыс. человек, Латвия — 2,7 млн. человек. С соответствующим перекосом и в экономических показателях.

В первые послевоенные годы наиболее активные и квалифицированные люди, потерявшие из-за войны свое жилье, а зачастую и семьи, откликаясь на приглашения официального и законного на тот момент правительства Латвии, направлялись в Латвию для развития ее промышленности, учебных и исследовательских институтов, конструкторских бюро и лабораторий. Причем ехали они отнюдь не на Рижское взморье для отдыха, а в разрушенные латвийские города Елгаву, Лиепаю, Даугавпилс, Резекне и др., где начинали восстанавливать жилье, строить заводы и комбинаты. То есть жизнь простого русского человека, который знает цену жилью, была посвящена решению на новом месте своих жилищных проблем и созидательной работе на своем производственном месте на благо страны. Причем его не интересовало, кто поет, а кто танцует, — пережитое горе и нищета делают человека инвариантным к окружающему, если оно его не слишком напрягает.

А не мог ли бы этот активный, квалифицированный человек обустраивать свою жизнь по месту предыдущего жительства? Мог бы, только времени на это обустройство потребовалось бы больше. И он не знал, что спустя пятьдесят лет из-за людей типа Горбачева, Яковлева, Ельцина приедут в Латвию люди или их потомки, которые уже однажды были подручными у разрушителей его спокойной мирной жизни.

Приехав и обнаружив, что все разрушенное отстроено, жизнь налажена, эмигранты вместе с поэтически настроенной творческой интеллигенцией ему заявили: «Вы, русские, здесь больше не нужны». Для подкрепления своих слов эти новые люди на время превращаются в луддитов ХХ века. Но если те ломали ткацкие станки, чтобы их взяли снова на работу, то современные луддиты ломали станки и сдавали их в металлолом, чтобы больше рабочие вообще не могли работать.

Как в этом случае поступает активный молодой человек? Собирает вещи и едет организовывать свою жизнь на новом месте. А если прожитая жизнь сказала тебе «поздно»? Тогда ты сворачиваешься в клубочек, чтобы тебя меньше было видно и слышно, стараешься довольствоваться тем, что тебе пожалуют новые господа, и начинаешь экономить даже на спичках, чтобы заплатить за квартиру.

Прошло двадцать лет, жизнь все тяжелее. Беспросветность. А за окном уже интернет, и кто-то из сердобольных в этом самом виртуальном пространстве пытается тебя вновь превратить в нормального человека. А ты этого не знаешь, у тебя нет этого самого виртуального пространства, то бишь интернета, тебе бы сохранить квартирное пространство во время зимы. А твои радетели не понимают, как это — нет интернета. Есть же у соседей или детей. У соседей тоже нет, а дети, с твоими великолепными генами не получив достойного образования (все настоящие русскоязычные институты ликвидированы), скитаются по миру в поисках приличной для малограмотного работы, если до этого они не облюбовали себе место у помойки.

И как это все относится к музею? Постараюсь объяснить.

1. Неграждане — это в основном пожилые люди, прожившие тяжелую жизнь и построившие свое благополучие только за счет своего труда. Если в молодости это были активные люди, способные на риск, то время их сделало осторожными, боящимися потерять то, что с таким трудом достигли за прожитые годы.

2. Из-за националистической политики и ограничений в правах неграждане стали самой необеспеченной частью общества.

3. Необеспеченность и 20-летнее отстранение от активного труда сделали их слабо обучающимися новым интерактивным технологиям, интенсивно внедряемым в жизнь.

4. Отсутствие средств и навыков исключили фактически большинство из них из виртуальной жизни современного общества. Рекламируемые курсы обучения стариков компьютерной грамоте охватывают значительно меньше одного процента их численности.

5. Связь с обществом они осуществляют по старинке: через газеты, почту, рекламные проспекты на акцизные товары и недоступные (из-за языка) для своего восприятия рецепты, диагнозы и инструкции по применению лекарств.

Все перечисленное говорит о том, что и КН общение с этой категорией людей должен осуществлять в форме личного контакта, связи через почту или посредством передачи информации через газеты, листовки или письменные обращения. Перечисленные выше особенности неграждан обязывают и экспозицию музея делать в традиционной форме: в виде стендов с информацией и иллюстративным материалом. Отдельные витрины могут отводиться для экспонатов того времени. Такая форма экспозиции будет удобна и для самих неграждан, при обсуждении с бывшими товарищами по работе качества представленных материалов и артефактов. Такая форма организации музея удобна и для работы с делегациями, поскольку, по сравнению с интерактивными средствами, позволяет одновременно сконцентрироваться разным посетителям на различных, заинтересовавших их стендах.

Безусловно, такая подача материала не препятствует для продвинутых посетителей применять интерактивные средства в экспозиции.

Теперь вопрос. Почему музей, а не выставка? Насколько я понял из комментариев к моим предложениям по музею, разница между выставкой и музеем — только в количестве выставочных стендов и экспонатов. Я здесь не касаюсь вопроса разницы в стоимости организации выставки и музея, это тема следующего, третьего моего материала по «Музею неграждан». А сейчас я только приведу некоторые данные об объеме возможных экспонатов музея. Для этого я буду исходить из предложений, изложенных мною в материале «Музей Живой Памяти».

Поскольку членами КН по этому материалу были высказаны в основном сомнения о вообще целесообразности создания музея из-за отсутствия средств, а принципиальных возражений о концепции самой экспозиции не последовало, то напомню, что всю экспозицию я предлагал разделить на четыре раздела.

Первый раздел — «Кто мы – неграждане, откуда мы взялись и почему мы считаем свое положение унизительным».

На этот раздел, с учетом данных и диаграмм В.Бузаева, Б.Цилевича, В.Гущина, А.Гапоненко, В.Соколова и иллюстративных материалов о причинах появления в Латвии первых, послевоенных, как их сейчас называют, иммигрантов, на мой взгляд, нужно было бы отвести примерно 20–30 планшетов стандартного размера.

Второй раздел — «Что я делал и как я жил, когда был человеком в своей стране».

Этот раздел я предполагал представить в виде ряда тематических цепочек по конкретным предприятиям: ВЭФ, «Коммутатор», «Ригасельмаш», Валмиерский завод стекловолокна, колхоз «Аллажи», ВНИИМОРГЕО и т.д.

Каждая цепочка о конкретном предприятии начинается с инициированного краткого письма бывшего работника конкретного предприятия с момента его появления в Латвии или начала работы на этом предприятии и до момента его увольнения в связи с закрытием предприятия после 91-го года, с просьбой в заключение письма рассказать о судьбе его родного предприятия в настоящее время. Именно это исходное письмо от живого свидетеля тех событий выгодно будет отличать наш музей от «Музея оккупации», где представляемые события трактуются не живыми свидетелями, а описываются зачастую пристрастными людьми в режиме мифотворчества.

В нашем музее после стенда с письмом и, возможно, с портретом конкретного человека следуют планшеты с раскрытием темы, о работе в те годы этого предприятия:

- дается характеристика самого предприятия: его организация, численность работавших, виды выпускавшейся продукции, ее объемы и стоимость, социальный и бытовой пакет услуг предприятия;

- связи предприятия с поставщиками и потребителями их продукции;

- развитие предприятия или организации с начала функционирования и до момента закрытия и увольнения работника в связи с закрытием предприятия после 1991 г.;

- при возможности указываются стоимость капитальных затрат на создание предприятия и стоимость основных фондов на момент закрытия;

- даются сведения о состоянии и использовании производственных помещений в настоящее время;

- стенды снабжаются фотографиями, диаграммами и прочим иллюстративным материалом.

В заключение по конкретному предприятию, хозяйству, КБ, исследовательскому и учебному институту даются данные о потерях, связанных с их закрытием, приводятся фотографии руин или торговых центров, появившихся вместо существовавших производств. В этом же разделе нужно было бы поместить цепочку по письму разработчиков проекта Рижского метро и завода робототехники, одного из современнейших и перспективнейших предприятий, строительство которого только началось к 90-му году прошлого века.



Как вы понимаете, объем этого раздела может быть любым. Размер одной цепочки – рассказа об одном предприятии, институте, КБ , хозяйстве — может содержать 10-20 планшетов, в зависимости от размера предприятия и объема выпускавшейся им продукции. Чтобы вы оценили, сколько может быть таких цепочек, назову количество наиболее крупных производственных и научно-производственных объединений, многие из которых насчитывали ни одну тысячу человек: их в Латвии на 1980 год было более 400. А еще крупные конструкторские бюро, научно-исследовательские институты, организации и предприятия сельского хозяйства. Я понимаю, что для такой экспозиции не хватит места даже на Эспланаде. Поэтому экспозиция должна строиться постепенно, по мере накопления интересного, наиболее характерного и отобранного комиссией ПН по музею материала.

Третий раздел экспозиции: «Нарушение прав человека в отношении неграждан и ущерб, нанесенный негражданам за 22 года ущемления их прав».

В этом разделе формируются стенды о нарушении прав человека со стороны государственных органов в отношении неграждан. (Данные Бузаева В.В., Цилевича Б.Л. и других правозащитников.) Даются примеры выигранных судебных дел по заявлениям неграждан на государственные структуры.

По расчетам и материалам Гапоненко А.В. и др. экономистов оформляются стенды о реальных потерях неграждан в результате ограничения прав неграждан в период приватизации, закрытия предприятий и прочих ущемлений за 22 года их дискриминации.

Этот раздел должен быть особенно тщательно рассмотрен авторами материалов и комиссией ПН по организации «Музея неграждан».

Четвертый раздел экспозиции — «Книга Живой Памяти». Девиз этого раздела: «Твои унижения, обиды и проблемы становятся и нашими проблемами, если ты записал их в нашей книге».

Учитывая, что при функционировании музея в помещении всегда будет находиться сотрудник музея, то ему целесообразно вести «Книгу Живой Памяти», в которой, после контролируемой авторизации, любой посетитель может описать свою изломанную судьбу или конкретный случай унижения его человеческого достоинства из-за статуса негражданина.

Тут же посетитель может познакомиться с материалами Конгресса неграждан, и если он разделяет изложенные в них положения, он может тут же зарегистрироваться как член Конгресса неграждан.

В третьем журнале, назовем его «Услышьте мою боль», человек может написать о своих проблемах. Таких как необходимость перевода с латышского на русский язык рецептов, счетов, уведомлений; изготовление ксерокопий с документов; оказание помощи при уходе за больным и тому подобное. Появятся возможности или волонтеры — будем стремиться прийти к вам на помощь.

Иными словами, хотелось бы, чтобы музей стал не только напоминанием о прошлом, которым можно гордиться, но и местом живого общения с теми, кто это успешное прошлое делал своими руками.

Уверен, что многие наши ветераны с удовольствием оказывали бы помощь музею, комментируя информацию, представленную на стендах своих предприятий, для посетителей музея. Это лишний раз подчеркнуло бы реальность, а не мифичность тех событий — благодаря живой памяти ее участников.



Считаю, что приведенные здесь доводы достаточны для обоснования организации именно музея неграждан, а не выставки или виртуальной экспозиции. Кстати, считал бы целесообразным параллельно организации самого музея иметь электронную копию его экспозиции — с комментариями живых участников тех событий. Более того, располагая собственными помещениями, музей, являясь структурой КН, будет организовывать и проводить другие, собственные тематические выставки КН по поручению ПН или его правления.


Шилин В.Б.

Первая часть публикации: Музей живой памяти. Предложения к обсуждению идеи
Вторая часть публикации: Зачем нужен Музей неграждан?

 

Комментарии видны только зарегистрированным пользователям.

Зарегистрироваться

Прежде всего

Кто мы такие